Неточные совпадения
Лицо Обломова вдруг облилось румянцем счастья: мечта была так ярка, жива, поэтична, что он мгновенно повернулся лицом
к подушке. Он вдруг почувствовал смутное желание
любви, тихого счастья, вдруг зажаждал полей и холмов своей родины, своего дома, жены и
детей…
Я только хочу доказать вам, что ваше настоящее люблю не есть настоящая
любовь, а будущая; это только бессознательная потребность любить, которая за недостатком настоящей пищи, за отсутствием огня, горит фальшивым, негреющим светом, высказывается иногда у женщин в ласках
к ребенку,
к другой женщине, даже просто в слезах или в истерических припадках.
Потому ли, что
дети непостоянны или очень чутки и почувствовали, что Анна в этот день совсем не такая, как в тот, когда они так полюбили ее, что она уже не занята ими, — но только они вдруг прекратили свою игру с тетей и
любовь к ней, и их совершенно не занимало то, что она уезжает.
Он не мог теперь никак примирить свое недавнее прощение, свое умиление, свою
любовь к больной жене и чужому
ребенку с тем, что теперь было, то есть с тем, что, как бы в награду зa всё это, он теперь очутился один, опозоренный, осмеянный, никому не нужный и всеми презираемый.
Воспоминание о вас для вашего сына может повести
к вопросам с его стороны, на которые нельзя отвечать, не вложив в душу
ребенка духа осуждения
к тому, что должно быть для него святыней, и потому прошу понять отказ вашего мужа в духе христианской
любви. Прошу Всевышнего о милосердии
к вам.
И всё это сделала Анна, и взяла ее на руки, и заставила ее попрыгать, и поцеловала ее свежую щечку и оголенные локотки; но при виде этого
ребенка ей еще яснее было, что то чувство, которое она испытывала
к нему, было даже не
любовь в сравнении с тем, что она чувствовала
к Сереже.
Кроме того, его прежние отношения
к Кити — отношения взрослого
к ребенку, вследствие дружбы с ее братом, — казались ему еще новою преградой для
любви.
Она теперь ясно сознавала зарождение в себе нового чувства
любви к будущему, отчасти для нее уже настоящему
ребенку и с наслаждением прислушивалась
к этому чувству. Он теперь уже не был вполне частью ее, а иногда жил и своею независимою от нее жизнью. Часто ей бывало больно от этого, но вместе с тем хотелось смеяться от странной новой радости.
Мадам Шталь говорила с Кити как с милым
ребенком, на которого любуешься, как на воспоминание своей молодости, и только один раз упомянула о том, что во всех людских горестях утешение дает лишь
любовь и вера и что для сострадания
к нам Христа нет ничтожных горестей, и тотчас же перевела разговор на другое.
Иногда Клим испытывал желание возразить девочке, поспорить с нею, но не решался на это, боясь, что Лида рассердится. Находя ее самой интересной из всех знакомых девочек, он гордился тем, что Лидия относится
к нему лучше, чем другие
дети. И когда Лида вдруг капризно изменяла ему, приглашая в тарантас
Любовь Сомову, Клим чувствовал себя обиженным, покинутым и ревновал до злых слез.
Видишь, я еще раз положительно утверждаю, что есть особенное свойство у многих в человечестве — это
любовь к истязанию
детей, но одних
детей.
— Верочка, ты на меня не сердись. Я из
любви к тебе бранюсь, тебе же добра хочу. Ты не знаешь, каковы
дети милы матерям. Девять месяцев тебя в утробе носила! Верочка, отблагодари, будь послушна, сама увидишь, что
к твоей пользе. Веди себя, как я учу, — завтра же предложенье сделает!
— Друг мой, милое мое
дитя! о, не дай тебе бог никогда узнать, что чувствую я теперь, когда после многих лет в первый раз прикасаются
к моим губам чистые губы. Умри, но не давай поцелуя без
любви!
В связи с этим понятна не только
любовь человека
к живой твари, столь непосредственная особенно у
детей, но и вся символика зверей, в которой их образами выражаются человеческие черты (напр., у прор.
В эту минуту во мне сказался сын моего отца. Он не добился бы от меня иного ответа самыми страшными муками. В моей груди, навстречу его угрозам, подымалось едва сознанное оскорбленное чувство покинутого
ребенка и какая-то жгучая
любовь к тем, кто меня пригрел там, в старой часовне.
Результатом этого разговора было то, что я, мечтавший прежде, как все
дети, о военной службе и мундире, чуть не плакавший о том, что мой отец хотел из меня сделать статского, вдруг охладел
к военной службе и хотя не разом, но мало-помалу искоренил дотла
любовь и нежность
к эполетам, аксельбантам, лампасам.
Прислуга чрезвычайно привязывается
к детям, и это вовсе не рабская привязанность, это взаимная
любовь слабых и простых.
…Сбитый с толку, предчувствуя несчастия, недовольный собою, я жил в каком-то тревожном состоянии; снова кутил, искал рассеяния в шуме, досадовал за то, что находил его, досадовал за то, что не находил, и ждал, как чистую струю воздуха середь пыльного жара, несколько строк из Москвы от Natalie. Надо всем этим брожением страстей всходил светлее и светлее кроткий образ ребенка-женщины. Порыв
любви к Р. уяснил мне мое собственное сердце, раскрыл его тайну.
Настанет год — России черный год, —
Когда царей корона упадет,
Забудет чернь
к ним прежнюю
любовь,
И пища многих будет смерть и кровь;
Когда
детей, когда невинных жен
Низвергнутый не защитит закон;
Когда чума от смрадных мертвых тел
Начнет бродить среди печальных сел,
Чтобы платком из хижин вызывать;
И станет глад сей бедный край терзать,
И зарево окрасит волны рек: —
В тот день явится мощный человек,
И ты его узнаешь и поймешь,
Зачем в руке его булатный нож.
Он совершенно справедливо сказал Евгению Павловичу, что искренно и вполне ее любит, и в
любви его
к ней заключалось действительно как бы влечение
к какому-то жалкому и больному
ребенку, которого трудно и даже невозможно оставить на свою волю.
— Ни-ни-ни! Типун, типун… — ужасно испугался вдруг Лебедев и, бросаясь
к спавшему на руках дочери
ребенку, несколько раз с испуганным видом перекрестил его. — Господи, сохрани, господи, предохрани! Это собственный мой грудной
ребенок, дочь
Любовь, — обратился он
к князю, — и рождена в законнейшем браке от новопреставленной Елены, жены моей, умершей в родах. А эта пигалица есть дочь моя Вера, в трауре… А этот, этот, о, этот…
К шесчастью, около него в то время не было ни одной из теперешних прогрессивных и ученых дам, которые, отвернув шею классическому аисту и вырвав с корнем капусту, под которой находят
детей, рекомендуют в лекциях, в сравнениях и уподоблениях беспощадно и даже чуть ли не графическим порядком объяснять
детям великую тайну
любви и зарождения.
Я редко видел впоследствии в писательском кругу такую нежную
любовь отца
к детям, уже довольно большим мальчикам, и такое любование ими, не лишенное, однако, разных юмористических замечаний и забавных прозвищ, которые он им давал.
В Ветхом Завете и язычестве Бог открывается человеку как Сила, но он еще не Отец; люди сознают себя не
детьми Бога, а рабами; отношение
к Богу основано не на
любви и свободе, и на насилии и устрашении.
— Или идиотка; впрочем, я думаю, что и сумасшедшая. У нее был
ребенок от князя Сергея Петровича (по сумасшествию, а не по
любви; это — один из подлейших поступков князя Сергея Петровича);
ребенок теперь здесь, в той комнате, и я давно хотел тебе показать его. Князь Сергей Петрович не смел сюда приходить и смотреть на
ребенка; это был мой с ним уговор еще за границей. Я взял его
к себе, с позволения твоей мамы. С позволения твоей мамы хотел тогда и жениться на этой… несчастной…
Я пристал
к нему, и вот что узнал,
к большому моему удивлению:
ребенок был от князя Сергея Сокольского. Лидия Ахмакова, вследствие ли болезни или просто по фантастичности характера, действовала иногда как помешанная. Она увлеклась князем еще до Версилова, а князь «не затруднился принять ее
любовь», выразился Васин. Связь продолжалась мгновение: они, как уже известно, поссорились, и Лидия прогнала от себя князя, «чему, кажется, тот был рад».
— Да, прости меня, я тебя очень обидела, — повторила Лиза и, бросаясь на грудь Гловацкой, зарыдала, как маленький
ребенок. — Я скверная, злая и не стою твоей
любви, — лепетала она, прижимаясь
к плечу подруги.
Желание удалить соперника мне понятно: тут хлопочешь из того, чтоб сберечь себе любимую женщину, предупреждаешь или отклоняешь опасность — очень натурально! но бить его за то, что он внушил
любовь к себе, — это все равно что ушибиться и потом ударить то место, о которое ушибся, как делают
дети.
Будучи еще совсем
ребенком, княжна Лида не ведала страсти и ее вполне удовлетворяло то нежное внимание, с которым относился
к ней любимый ею человек, отыскавший эту нежность в своем сердце, переполненном
любовью к другой.
Светлою чертою в личности Николая Ильича была его
любовь к семье, состоящей из знакомой нам жены и двух
детей, сына и дочери, из которых первый учился в гимназии. У него же жила свояченица, сестра жены, старая дева, заведывающая его маленьким хозяйством, так как его жена была болезненной женщиной, постоянно лечившейся.
Алексис не был одарен способностью особенно быстро понимать дела и обсуживать их.
К тому же он был удивлен не менее, как в медовый месяц после свадьбы, когда Глафира Львовна заклинала его могилой матери, прахом отца позволить ей взять
дитя преступной
любви. Сверх всего этого, Негров хотел смертельно спать; время для доклада о перехваченной переписке было дурно выбрано: человек сонный может только сердиться на того, кто ему мешает спать, — нервы действуют слабо, все находится под влиянием устали.
Вы дорого оценили ее семейное счастье, ее
любовь к мужу,
к ребенку — только; не сердитесь — есть минуты, в которые говорят не одни сладкие истины…
Но гениальной может быть
любовь мужчины
к женщине, матери
к ребенку, гениальной может быть забота о ближних, гениальной может быть внутренняя интуиция людей, не выражающаяся ни в каких продуктах, гениальным может быть мучение над вопросом о смысле жизни и искание правды жизни.
Неодухотворенная, неосмысленная и непросветленная
любовь родителей
к детям, даже
любовь к друзьям,
к близким может нести с собой разрушение личности и жизни, может сеять семя смерти.
[Отношение Бл. Августина
к женщине, с которой он жил 16 лет и от которой имел
ребенка, свидетельствует о низменности его понятий о
любви.
Он всю свою скрытую нежность души и потребность сердечной
любви перенес на эту детвору, особенно на девочек. Сам он был когда-то женат, но так давно, что даже позабыл об этом. Еще до войны жена сбежала от него с проезжим актером, пленясь его бархатной курткой и кружевными манжетами. Генерал посылал ей пенсию вплоть до самой ее смерти, но в дом
к себе не пустил, несмотря на сцены раскаяния и слезные письма.
Детей у них не было.
Разве это не чувство, не жгучее чувство
любви к ее обездоленному, слепому
ребенку, который убегает от нее
к Иохиму и которому она не умеет доставить такого же живого наслаждения?
Все утки разделяются на пары ранее другой дичи; селезень показывает постоянно ревнивую и страстную, доходящую до полного самоотвержения,
любовь к утке и в то же время — непримиримую враждебность и злобу
к ее гнезду, яйцам и
детям!
Любовь голубя
к голубке и общая их нежность
к детям признаны всем народом русским и засвидетельствованы его песнями и поговорками: авторитет убедительный и неопровержимый.
Ольга Ивановна Хлебникова, хотя была, как мы знаем, почтительная и любящая дочь, но в этом почтении и
любви к родителям не было того рабского подчинения, которое подчас вырабатывается в
детях, содержимых, выражаясь «по-московски», в ежовых рукавицах.
Но кроме этой «геены», которая в уме Степана стала представляться для него неизбежной, но с которой он, в силу своей
любви к князю, почти примирился, есть и другой суд, суд земной, суд более близкий, суд, который будет вместе с тем означать, что поручение им неисполнено, так как если он будет уличен в краже
ребенка, права последнего будут восстановлены.
С потерею сладкой надежды иметь утешение в другом
ребенке, в сердце княгини Зинаиды Сергеевны с необычайной силой развилось и укрепилось чувство
любви к оставшемуся в Петербурге сыну — маленькому Васе.
Он то начинал в подробности рассказывать Степану историю своей женитьбы, своей
любви к жене и
к первому
ребенку, ее холодность, ее отчужденность от него, то старался выпытать от него, что он сам знает и думает по поводу его семейного разлада.
С этого и надо начать: надо отрешиться от всего того, что нам не принадлежит, отрешиться настолько, чтобы оно не было нашим хозяином, отрешиться от всего, что нужно телу, отрешиться от
любви к богатству,
к славе,
к должностям, почестям, отрешиться от своих
детей, жены, братьев. Надо сказать себе, что всё это не твоя собственность.
Если можно внушать и внушается уважение
к воображаемым святыням: причастиям, мощам, книгам, то во сколько раз нужнее внушать
детям и мало думающим людям уважение не
к чему-либо воображаемому, но
к самому действительному и всем понятному и радостному чувству
любви людей
к людям.
Но он же вас не пощадил?
Подумайте,
дитя:
О ком тоска?
к кому
любовь?
Я любил нежно, глубоко, но я рассуждал, я спрашивал себя,
к чему может повести наша
любовь, если у нас не хватит сил бороться с нею; мне казалось невероятным, что эта моя тихая, грустная
любовь вдруг грубо оборвет счастливое течение жизни ее мужа,
детей, всего этого дома, где меня так любили и где мне так верили.
Я говорю про
любовь к человеку, которая, смотря по большей или меньшей силе души, сосредоточивается на одном, на некоторых или изливается на многих, про
любовь к матери,
к отцу,
к брату,
к детям,
к товарищу,
к подруге,
к соотечественнику, про
любовь к человеку.
Смешно и странно сказать, но я уверен, что было очень много и теперь есть много людей известного общества, в особенности женщин, которых
любовь к друзьям, мужьям,
детям сейчас бы уничтожилась, ежели бы им только запретили про нее говорить по-французски.
Он рыдал как
дитя, как женщина. Рыдания теснили грудь его, как будто хотели ее разорвать. Грозный старик в одну минуту стал слабее
ребенка. О, теперь уж он не мог проклинать; он уже не стыдился никого из нас и, в судорожном порыве
любви, опять покрывал, при нас, бесчисленными поцелуями портрет, который за минуту назад топтал ногами. Казалось, вся нежность, вся
любовь его
к дочери, так долго в нем сдержанная, стремилась теперь вырваться наружу с неудержимою силою и силою порыва разбивала все существо его.